Тест: Средневековый русский город - cумеете ли вы в нем выжить?
И покорить его? Ну или, на худой конец, просто сойти за своего…


Тест: По силам ли вам карьера деревенского колдуна?
Вспомните, что говорят в народе о колдунах, и проверьте себя!

Волшебница Золотинка и все-все-все

размышления читателя

Конечно, от книжки оторваться невозможно. Хотя, честно скажу, по стилю она более тяготеет к русским классикам XIX века, чем к заявленному жанру «фэнтези», пусть и «славянского» (впрочем, сам автор принаёт, что «славянское фэнтези» более существует в его голове, чем в реальности). А я, скажу вам напрямик, классиков XIX века не очень воспринимаю, ввиду, как мне кажется, пройденности этапа. Нравственные их терзания современному человеку уж мало понятны, со всеми этими ницшеанскими «тварями дрожащими, имеющими право». После Гитлера, Сталина и Махатмы Ганди вопрос, по-моему, уже снялся сам собой.

Хм... Ну вот, получилось, как будто я «Рождение волшебницы» уже поругал, хотя имел в виду нечто прямо противоположное — похвалить, ибо что книга удачно сочетает увлекательность фэнтезийного сюжета с глубокомыслием в духе Достоевского или, скорее, Гоголя.

Идей, которые хотелось бы занести в данный текстовый документ, накопилось в голове много. Даже боюсь, что все не упомню сразу. Но описать впечатления нужно, потом что книга необычная. Очень необычная. Хотя, может быть, под внешними оболочками избранного стиля (по доброй ли воле избранного, вот что я себе думаю, или по необходимости притулиться к какой-то опоре в этом мире?) не сразу этот алмаз и разглядишь. Наверняка многие, прочитав книгу, с лёгким сердцем отложат её в сторону и позабудут как ещё одно развлекательное чтиво. Но вдумчивый читатель не преминет копнуть глубже, уловит необычное,— и будет вознаграждён.

Для начала следует сказать, что сужу я о книге с точки зрения, конечно же, веры бахаи — вообще с точки зрения существования Бога, то есть такой Силы, Которая придаёт всему происходящему смысл. Иначе, извините, не могу, потому что сущность моя такая.

Верующий же человек все явления оценивает именно с точки зрения осмысленности всего происходящего, с точки зрения истинной научности. Для него любое событие в реальном мире указывает на то, что позади него есть некий Закон, Божий Промысел. Следовательно, и любое произведение искусства имеет ценность лишь постольку, поскольку оно отражает,— в модельных ситуациях,— работу Провидения. А теперь главный вывод: «Рождение волшебницы», безусловно, верно отражает логику Божиего Промысла, и поэтому про неё смело можно заявить, что сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок. Значит, можно смело рекомендовать сей текст ко всеобщему прочтению и обдумыванию. Кстати, надо бы менять поговорку — в нынешнюю просвещённую эпоху книги читают не только молодцы, но и молодицы.

Сначала скажу, пока не забыл, о материальной, внешней стороне текста,— о заявленной его «славянскости». Сам автор, может быть, даже и не подозревает, в чём эта славянскость состоит, хотя добросовестно декларировал её и нарицательно («славянское фэнтези») и — с весьма большим искусством — лингвистически, вернув жизнь многим забытым в подвалах нашего подсознания исконно русским словам. Из его рассуждений в собственном блоге я понял, что он признаком славянизма произведения считает те или иные исторические аллюзии — ну, там, что водка появилась на Руси довольно поздно (понятно, пока от арабов через Европу дошёл перегонный куб), что в дохристианскую эпоху мальчиков не называли Михаилами, и протчая, и протчая.

Но дело ведь не во внешнем антураже. Тот самый загадочный «русский дух», пред которым млеют западные иностранцы, не в словах выражается — иначе никто и не понял бы ничего. В переводе бы всё терялось. А выражается он... самому страшно делается, какую ответственность на себя сейчас беру... ну ладно, попробую. Итак, выражается он в нескольких вещах. Каких — тому далее следуют статьи .

Во-первых, конечно, безалаберность. Хаотическое развитие событий нисколько не смущает загадочную русскую душу, напротив, видится неибежным и даже единственно возможным образом бытия. Русский человек извечно взирал на обстоятельства как на непреодолимую Волю Божию,— с широко раскрытыми в изумлении (радостном или печальном) глазами и без малейших попыток что-то коренным образом изменить. Известно ведь из православного учения, что «на всё воля Божия» и благодать даруется, а не завоёвывается. Нет «победителей» (winners) и «побеждённых» (лузеров), потому что сегодняшний винер может завтра стать sore loser'ом. Что, кстати, действительно верно подмечено. Между прочим, редко встретишь книгу, в которой этот факт бы отражался. Честно скажу: оглядываясь назад, кажется мне, что до «Рождения волшебницы» я и не понимал того, что только что изложил. Смутное ощущение было, это да, но оформилось оно только благодаря мягкому, с любовью, но при этом безжалостного, словно яркий свет, изложения истории и обычаев государства Слованского.

Во-вторых, славянам (слованам) свойственно благодушное и искреннее снисхождение к дуракам. Само начало книги потрясает громогласным и весьма мелодичным гимном простым и бесхитростным людям — два дурака-рыбака вылавливают из моря сундук, дерутся из-за него с дурой-старушенцией, а поделивши (сундук рыбакам, что в сундуке — старухе), потом переделивают обратно, по ходу ломая в хлам жалкую хибару склочной бабуси. Правда, постепенно дурь со страниц книги отступает, так что автор в конце своей эпопеи, кстати, сам проводит чёткую границу между теми, кто остался дураком и теми, кто поднялся до высот мудрости. Между прочим, последняя половина последней книги вообще наполнена просто невероятным очарованием, но об этом я чуть-чуть позже скажу.

В-третьих, есть у всех русских людей (опять страшно делается от таких смелых обобщений) твердокаменная уверенность, что с государством никак управиться нельзя, что нет такой науки — «управление государством» (даже слова-то нет такого в русском, чтобы адекватно выразить английское, например, governance). Ни абсолютное самодержавие у людей, ни республиканская форма правления (весьма утопического, кстати, толка) у пигаликов не имеют за собой, мнится, ни опоры, ни цели. Самодержцы правят хорошо или плохо (значительно чаще последнее — хорошее управление автор смог изобразить только в сжатом виде, в эпилоге, потому что на подробное описание мудрого управления на русской почве никакой выдумки не хватит) в силу исключительно своих черт характера. Самый лучший правитель, по мысли любого русского человека,— это который не докучает народу налогами и позволяет жизни течь своим чередом (кстати, китайские мудрецы свидетельствуют о том же). Никакой мудрости русский народ от своего правителя, в общем-то, не ждёт. Тираны же воспринимаются как неприятная, но неизбежная обыденность. Так что добрые государи/государными являются, скорее, исключением. Что до Республики пигаликов, то там, несмотря на провозглашаемую дотошность этих славянских гномов, тоже правит хаос — фетиш Уголовного Кодекса, профанированного ветренным судом присяжных из 20 тысяч человек, которые склоняются то к одному вердикту, то к другому, поддаваясь либо речам буйного поэта, либо не менее (а может, и более) эмоциональным инсинуациям прокурора. Приговор отменить нельзя, даже при очевидной его несправедливости и даже явной угрозе миру и процветания, но строгость закона искупается необязательностью его исполнения — приговорённого (приговорённую) никто не спешит казнить, напротив, правительство устраивает ей (Золотинке) побег при всеобщей моральной поддержке народа.

Надо ещё раз повторить, что все вышеизложенные рассуждения вызваны исключительно претензиями автора на принадлежность к некоторому определённому стилю и его позднейшими рассуждения на сайте о том, что из себя этот стиль представляет — ну, скорее, должен представлять. В действительности же книга его, как любое талантливое произведение, поднимается выше осознанных представлений и убеждений автора, являя нам некую высшую и более глубокую Истину, как будто бы рукой автора двигает некий Верховный Автор, Который знает лучше.

И здесь я подхожу к той точке своего анализа, когда следует без лишних экивоков изложить мою личную точку зрения на феномен «стиля», хоть в каком виде искусства. Стиль музыки? Стиль прозы? Осмелюсь заявить: если зрить в корень, то «стиль» есть не более чем оболочка. Может быть, даже шелуха. Автор вынужден выбирать эту оболочку, потому что тогда не во что будет поместить суть. Но каково истинное значение этой скорлупы? Наверное, будет правильно мыслить её как тело, которое есть инструмент выражения души. Между прочим, мне показалось, что главная идея «Рождения волшебницы», ради которой автор и взялся за перо, заключается именно в демонстрации чёткого различия между оболочкой и сутью. Весь сюжет книги закручен вокруг выдуманного автором явления «оборотничества», когда человек может принять облик любого другого человека или предмета. Безусловно, потенциал у этого воображаемого явления огромный, и автор использует его на все сто процентов. Процитирую один замечательно ёмкий и, на мой взгляд, безупречный по красоте пассаж, вложенный автором в уста главной героини, когда перед ней стоит готовый броситься на неё с ножом убийца, исполненный ненависти к этим самым оборотням и думающий. что перед ним один из них. Так вот, Золотинка говорит ему:

Оборотень не может скрыть своё естество. Кто совершает поступки, кто говорит, кто лжёт и говорит правду, кто злится, кто жаждет, любит и ненавидит — тот сам себя разоблачает каждым шагом и каждым словом. Именно так. А всё остальное — наша слепота. Её и нужно бояться. Имея уши, не слышим, имея глаза, не видим. Вот что страшно. А убить ложь… Что ж, похвально убить ложь. Но как ты её убьешь, если у лжи тьма обличий? Собственно говоря, чтобы убить ложь, нужно не бояться правды. Вот и всё.

Удивительно, что многие люди совершенно упускают из виду такой простой факт, что не во всяком сарае, где написано имя любимой подростками музыкальной группы, лежит что-то с этой группой связанное. Чаще всего там лежат какие-нибудь тупые дрова. Бахаулла нередко ссылается на это весьма простое соображение — имя и сущность не всегда совпадают. Он называет это «Царство Имён»,— но даже смысл имён, в общем-то, переопределяет, ссылаясь на них чаще как на отражение неких качеств, то есть истинных присущностей предметов и явлений, отбрасывая бытовое понимание их как ярлыков, что навешиваются на всё окружающее с целью изобразить общественный консенсус. Именно изобразить, ведь ярлыки эти никак не стандартизируют наше восприятие — всё равно каждый наверняка видит по-своему и ложку, и зелёный цвет, и справедливость (справедливость уж точно — спросите любого человека рядом с вами).

Поначалу (ха-ха,— пять с половиной книг из шести!) я искренне злился на автора, что он так жестоко поступает со своими героями. Слишком много у него, думал я, дураков и предателей, причём предателей там, где по законам повествования их быть не должно — ну, принято же среди нормальных писателей, что есть герои положительные и отрицательные, и если даже положительные не всегда идеальны, то обычно только чуть-чуть, чтобы не терялось ощущение реальной личности. А тут прямо кошмар какой-то — Юлий, весьма просвещённый по сюжету юноша, иногда такие отчебучивает штуки, что сердце кровью обливается.

Но последние полкниги меня с автором примирили. Стало мне вдруг очевидно, что обида моя была не чем иным, как болью от крушению иллюзий. Обычно-то как? Тяп-ляп, сюжетец сляпают, и всё так гладенько получается, ЛОГИЧНО. А кто не может сляпать логично, того обычно и читать нельзя — перегибает палку в другую сторону, теряет логику Божиего Промысла. Но ведь думаешь себе вдруг: «А так бывает на самом деле?» Ну, конечно, утешаешь себя тем, что и не надо «на самом деле», это ведь модельные ситуации, в конце-то концов. Опять же, «сказка — ложь», фэнтези. Ситуации модельные, персонажи, стал быть, шаблонные, слово за слово, ягодка за ягодку, кустик за кустик, деревце за деревце — вот Купавушка и заблудилась... Ну, в большинстве случае не заблудилась, конечно, а весь лес прошла насквозь, но не на самом деле, со сбитыми ногами, холодными ночёвками и прочими натуралистическими подробностями, а как бы телепортировалась. Или, скорее, прогулялась во сне лунатиком. Так что, в общем, могла бы и не ходить никуда.

А тут, дойдя до последней строчки, чувствуешь себя как человек, которого сначала старательно избили, протащили холодными канализационными трубами через весь город, немилосердно ударяя при этом о каждый угол, но потом вытащили таки на тёплый солнцепёк где-то на лесном берегу и окатили горячей душистой водой. И хотя и бил, и мыл один и тот же автор, всё-таки бóльшую ценность имеет то, что в конце — ведь всё кончилось хорошо! И такая благодарность поднимается в душе, что хочется сразу чем-нибудь автора отблагодарить — ну, каким-нибудь материальным выражением нематериальной любви, типа переслать ему 595 рублей ☺

Немного о ляпах. Все уже не помню, но вот один из последних (в середине последней книги).

Золотинка в образе пигалика выпущена (точнее, выведена) из тюрьмы злым волшебником Рукосилом, который хочет использовать её (его) в качестве живого щита при посещении блуждающего дворца. ВыданныйЗолотинке пигаликами волшебный камень, Эфремон, она ещё до тюрьмы спрятала в карете своей товарки Зимки. И вдруг, когда Золотинка стоит уже во дворце перед запертой дверью, куда только что вошёл Рукосил, и пытается как-то открыть её, читаем:

Она потыкалась Эфремоном в скважину, зная, что ничего не достигнет.

При том что автор вроде бы не забыл, что в этот момент камень должен находиться ещё всё в той же карете. Причём вообще-то он и не забыл — в конце книги он так описывает судьбу Эфремона устами Золотинки (когда она дарит волшебный камень своему приёмному отцу):

...Я отыскала Эфремон там, где спрятала; он пролежал за обивкой кареты полгода.

Так что смысл вроде бы восстановлен и реальность опять обретает цельность.

Ну ладно, на этом придётся мне рецензию заканчивать. Надо начинать жить дальше, а я никак не могу оторваться душой от этой книги, никакая другая пока не читается. Вот, попытался отпустить всех этих населивших мою душу за последние полмесяца персонажей, описав хотя бы основные свои потрясения. Чувствую, что недостаточно,— так и не отпустило. Но дальше придётся уже, наверное, переваривать в молчании, потому что на другие дела всё настойчивее и настойчивее призывают меня...

Владимир Чупин
19-21 октября 2008 г.

Скачать роман

"Рождение волшебницы"
"Клад" кн.1: word, zip
"Жертва" кн.2: word, rar
"Потоп" кн.3: word, rar
"Побег" кн.4: word, rar
"Погоня" кн.5: word, rar
"Любовь" кн.6: word, rar

исторический роман
"Час новолуния" ч.1: word, zip
"Час новолуния" ч.2: word, zip

театральный детектив
"Бег впереди себя" ("Зеленая женщина"): word, rar

Вход в систему

Опрос

Ваше мнение о романе "Рождение волшебницы":