Ну вот, свершилось. Все шесть книг «Рождения волшебницы» выставлены на сайте – всё до конца. Всё, что происходило с Золотинкой и с Юлием, со множеством других обитателей Словании, произошло. Совсем. Окончательно. Уже не поправишь. Можно только прочесть и узнать, как это было на самом деле.

Заодно я выложил для читателей свой детектив «Зеленая женщина». Может быть, не совсем в тему. Исторический роман «Чет-нечет» довольно далек от фэнтези, но нечто фантастическое в самом духе произведения там все же присутствует, а вот «Зеленая женщина» – вещь уже совсем иной стилистики. Однако я думаю, тот из читателей, кто доберется до шестой книги «Рождения волшебницы», кто возьмется потом и за «Чет-нечет», тот, скорее всего, прочтет и «Зеленую женщину». И тогда, наверное, ему станет ясно внутреннее единство этих очень разных, но написанных одной рукою произведений.

О фильме «Царство небесное»

Герой какой-то американской книжки (может быть, это у Марио Пьюзо, автора «Крестного отца»?) со знанием дела рассуждает, что сценарист в Голливуде – дерьмо. Писатель рвется в Голливуд за деньгами, в надежде удивить киношный мир своими сценарными талантами. А, прорвавшись (если кто все же прорвался), делает для себя открытие, что он в Голливуде ничто. Маленький человек в мире звезд и безумных гонораров. Обслуга. Мало кому интересный персонаж, которого выпускают на сцену для единственной реплики: «Чего изволите?»

Можно было бы усомниться в справедливости этих наблюдений, если бы голливудская (а теперь уже не только голливудская, но и российская, какая угодно кинодействительность) не подтверждала все сказанное практически каждый новым фильмом, каждым новым блок или еще каким-то там бастером. читать дальше...

«Огненный волк» Елизаветы Дворецкий написан в 1996 года за три месяца. Примерно в это же время Мария Семенова закончила столь же объемный роман, над которым работала почти три года, – «Волкодав». И то, и другое – славянское фэнтези.

«Волкодав» быстро завоевал признание. Единственный недостаток этой действительно очень хорошей книги, на мой взгляд, лишь слабость сюжета, слабость конструкции. Которую, впрочем, Мария Семенова с успехом преодолела. «Волкодав» – это поэзия нюансов, подробностей, вообще, поэзия чего-то недоговоренного, несбывшегося и незаконченного. Возможно, в этом обаяние «Волкодава». То обаяние, которое нельзя свести к очевидному, к написанному. Возникает ощущение, что сказано больше, чем сказано. (С бездарной вещью дело обстоит прямо наоборот: сказано меньше, чем написано.)

И можно было бы не вспоминать о слабости конструкции, если бы эта слабость не проступила в продолжениях «Волкодава» и некоторая нечеткость замысла не обернулась бы в конце концов «дурной бесконечностью».читать дальше...

Наткнулся в интернете на статью Юлии Беловой «К вопросу о написании славянской фэнтези». Убедительно, живо, масса интересных подробностей, которые свидетельствуют об огромной эрудиции автора. Блестящая по форме и по мысли статья. Однако поскольку я сам писал в том же жанре славянского фэнтези, сейчас же возникла масса собственных соображений. Наверное, у пишущей братии это в крови: только услышишь что-то дельное – тянет и самому отметиться.читать дальше...

Есть немного писателей фантастов, при чтении которых возникает ощущение литературы. То есть ощущение, что у тебя в руках не условно принятый за роман текст (он считается романом по дружескому соглашению между писателем и читателем), а нечто действительно полнокровное. Гейман хороший писатель. Не могу понять, почему тогда его «Американские боги» наводят на меня скуку. А «Звездная пыль» (Stardust) понравилась. «Звездная пыль» – классическая сказка, точная иллюстрация к «Морфологии сказки» В. Проппа. Милая, местами изобретательная вещица. Может быть, дело в том, что это вещь короткая, без претензий на эпичность. Писатель просто резвился. И получилось.

Писатель-фантаст, как никто другой, понимает, что придумать вообще ничего нельзя. Если разложить самые-самые необузданные фантазии на элементарные частицы, из которых эти фантазии состоят, то окажется, что любая фантазия – это необычная, иногда очень сложная комбинация реальных жизненных впечатлений.
Нельзя придумать то, чего ты не знаешь в принципе, о чем не имеешь и никогда не имел никакого представления. Разберите, например, что представляют собой в этом отношении ад и рай? Здесь все сводится к понятным земным представлениям: горячая сковородка или прекрасные девы-гурии в саду. Или возьмите истории о встречах с летающими тарелочками. Они поражают своим однообразием. Едва только речь доходит до содержательной части (то есть контакт состоялся – что дальше?), фантазия рассказчика отказывает и все сводится к банальностям.
Задача писателя, получается, – раздробить свой опыт на столь мелкие песчинки, чтобы их трудно было разглядеть в общей картине. Чтобы не видно было, из чего это сделано. Не видно было швов.